Незамысловатая история города Окленда от сих до сих...

(История ДО...)

Собственно, определил столицей нового колониального образования Великобритании на краю земли некто лейтенант Уильям Хобсон (в честь которого в центре Окленда есть, как полагается, улица имени его), выбравший узкое место перешейка на севере северного острова: узкую, слегка заболоченную долину среди гор. Прямо у подножия вулканического конуса-горки Еден («рай» по-нашему) лейтенант купил у местных маорийских товарищей 3 тысячи акров земли. Привлекли лейтенанта как красивые виды заливов (их несколько), так и практические соображения: земля, унавоженная пеплом близлежащих вулканов, казалась зело плодородной, да и речек вокруг было немало. В общем, лейтенант был вовсе не дурак. Даже сейчас, по прошествии 150 с лишком лет, красотища окружающих Окленд гор просто невыносима; поэтому легко представить, какими глазами смотрела на это всё и команда лейтенанта тогда! Можно только позавидовать, однако, тем прошедшим временам, когда на Земле было что открывать и обустраивать на почти незаселённых землях.

За год англичане навезли народа для обживания земель. Статистика говорит, что порядка 2000 человек. Интересно почитать в этой связи данные проведённой через год после основания переписи населения: кто жил кем в Окленде в то время. Итак, в 1841 на месте проживало 250 механиков, 150 тружеников сельского хозяйства, 100 владельцев магазинов, лавок и лавчонок, а также 100 домашних слуг, обслуживающих 125 человек, определённых как «высший класс». Правда, если посчитать, то сложение этих цифр ну никак не даёт 2000 человек… ну да ладно, видимо, детей и жён просто не сосчитали, не посчитав их достойными подсчёта. Уже в том же году (и это известно по оставшимся источникам), первый разметчик плана города (именно так, англичане обустраивались везде и всегда очень серьёзно), звали его Фелтон Мэтью, обрисовал и дальнейшее развитие Окленда на бумаге. Обозначив сточную канаву, пролегавшую где-то посередине скопища домов и домиков, как главную будущую артерию будущего мегаполиса. В дальнейшем прямая линия Фелтона на плане города превратилась в Куин-стрит, главшоппинг-мейнстрим оклендский ныне.

В самой маме-Великобритании было неспокойно, а из-за того, что по Европе занималась заря человечества в виде коммунистической идеи, начали бушевать страсти по самоуправлению, земельной реформе (мысль была ограничить централизованные расходы, оставив муниципалитетам муниципалитетово). Антураж времён. Так вот пик идей о самоуправлении как раз пришёлся на годы образования Окленда, а вылилось это в то, что обустройство его на время заглохло. Пустая идея самообеспечения так и осталась пустышкой, но крови выпила у всех немало, ибо не могут налоги с полутора сотен жителей-работяг дать достаточно денег для благоустройства местности. В общем, уже через год всё вернулось на круги своя, и центральные великобританские фонды расщедрились, помощь была оказана хотя бы на расширение сети дорог. В 1844 (через четыре года после основания) году было решено расширить появившуюся Куин-стрит на шесть метров.

Дальше был и смех, и грех. В Метрополии, в 1846, был принят конституционный закон о Новой Зеландии. Его кто только не ругал за тупость и глупость, но, тем не менее, закон был закон. Вот в соответствии с ним и начало жить вновь образованное государство и новый город: а намешано было в законе этом было действительно немало – немного самоуправления, немного недоуправления, немного переуправления…

И наступила история ПОСЛЕ...