ЛЮДИ

(но не пипл)

Вот такие они, новозеландцы, были в 1952 году.

Сейчас они в корне другие. Англосаксонский элемент стал здорово, процентов на 15, разбавлен элементом азиатским и тихоокеанским. От этого многообразие лиц на улицах стало немного другим: терпким, как внезапное послевкусие плода матата. Японцы, к примеру, и тут в Окленде ведут себя по-японски, приседают на корточки, смеясь, будто хохот из них так и вываливается на жжёный жёлтый асфальт. Нет рычания американцев, сплошь присвист высоких тонов и тихий-тихий говор.

Вечером Окленд гудит, как водопад. Полупьяная молодёжь разжигает своими телами оторопь ночной прохлады. Поскольку в местах общественного пользования курить запрещено, а всем очень так с пьяну и хочется, то каждый бар, кафе, дискотека несуетно мигает в полутьме около входных дверей фонариками куримой отравы. До утра, когда даже завсегдатаи игорных залов выползают в утреннюю зарю с бледными лицами и испитой, измотанной душой. И что интересно, по ночам почти нет автомобильного движения. Поэтому гуляния идут везде, даже по проезжей части.

А по утрам в Окленде деловое спешение. Все спешат на работы, учёбы. Только жуткий Мак, который Дональдс, не прекращая работу даже ночью, закрывается на несколько минут для уборки. Единственный вокзал, с единственным прибывающим поездом из пригородов, распахивается наружу, переходя в автостанцию и толпы люда оклендского рассасываются по стритам и драйвам, как муравьи... до следующего поезда.

Стрелы кранов, красные пластмассовые коробки на проезжих частях, мешающих проезду автомобилей – это строительство. Тихие небоскрёбы в изумрудном стекле – это офисы. Журчащие обтекаемой водой лодки и паромчики – это пристань с гаванью и портом. Стрекочущая вертолётом сверху чудо – это или полиция, или учебные полёты с близлежащего аэродрома.

Метро в городе нет.

Зато в окружающих водах плавает много РЫБ!